— Почему? И о чем вообще там шла речь?

— Я помню этот рапорт наизусть, — сказал Пласкевич.

— Вы просто молодец, — усмехнулся Фрост. Он наколол на вилку кусок мяса и провел дегустацию.

Что ж, в жизни ему доводилось пробовать бифштексы и получше.

— Дженкс писал о новом советском оружии, — продолжал разведчик, — о котором он отозвался как — это его точные слова — о способном поставить Запад на колени, если его испытания успешно пройдут в Афганистане. Мэтт собирался раздобыть более подробную информацию, и должен заметить, что он никогда не был паникером.

Пласкевич тоже проглотил кусочек мяса.

— Я читал ваше досье, капитан, — вновь заговорил он, — и знаю, что вы достаточно часто имели дело с людьми из разведки, чтобы понять…

— Что они не всегда в должной степени умственно развиты? — скаламбурил Фрост.

Пласкевич не улыбнулся.

— Очень смешно, — сказал он с кислой миной. — То же самое можно сказать и о бывших капитанах, которые стали наемниками.

Фрост пожал плечами.

— Возможно. Ну, я вас слушаю.

— Так вот, мы оба знаем, что в нашей профессии агенты нередко приукрашивают свои отчеты, искажают действительность с целью придать больший вес своей работе. Особенно часто этим грешат контрактные агенты, которые действуют далеко от центра и которых трудно проконтролировать.

— Мэтт не из таких, — покачал головой Фрост.

— Согласен, — кивнул Пласкевич. — И именно поэтому я так встревожен. Как я уже сказал, он собирался добыть более точную информацию по этому вопросу. Его отчет поступил три месяца назад. Поначалу нас не беспокоил долгий перерыв — Мэтт всегда присылал только действительно важную информацию, не желая ради соблюдения формальностей рисковать жизнью курьеров.

— А где он тогда находился? — перебил разведчика Фрост.