— Его ввели в заблуждение.

— Какое, к черту, заблуждение? На меня была расставлена ловушка, и я в нее попался. Пласкевич закурил сигару.

— Этот парень был ни при чем. А вот тот, которого прикончили полицейские, и тот, с револьвером, которого вы уложили первым, эти да, были на жаловании у советских агентов.

— Ну, как говорят: что ни делается, то делается к лучшему, — заметил Фрост. — Так вы собираетесь помочь миссис Дженкс и мне или просто хотите со мной поговорить?

Капитан протянул руку и взял свой стакан. Они сидели в ресторане в столице Пакистана Исламабаде. Тут все было сделано на европейский манер, поэтому и клиентами были в основном приезжие. Капитан уже убедился, что виски здесь не разбавляют, и надеялся, что пища тоже окажется съедобной. Он сделал большой глоток и прикрыл глаз от удовольствия. Поскольку за все платил Пласкевич, наемник, не стесняясь, заказал себе самый дорогой сорт шотландского виски и теперь наслаждался божественным вкусом напитка.

— Я уже сказал, — вновь заговорил дипломат, — что мы поможем вам. По крайней мере, сделаем все, что в наших силах.

— Мэтт Дженкс — американский гражданин, — напомнил Фрост, прикуривая сигарету.

Он выпустил дым через стол в направлении Пласкевича, чтобы заглушить запах его сигары.

— В наше время это уже не всегда означает то, что означало раньше, — с виноватой улыбкой сказал дипломат. — Ну, например, при Тедди Рузвельте с его “политикой большой дубинки”.

— Он был хорошим парнем и настоящим гражданином, — не допускающим возражений тоном произнес капитан.

— Да, — кивнул Пласкевич. — Сегодня такой, пожалуй, начал бы мировую ядерную войну, чтобы только настоять на своем.

— Вполне возможно, — согласился Фрост.

— Внешняя политика — это очень сложная штука, — пожаловался Пласкевич и вздохнул. — Тут все не так просто.

— Бросьте прикидываться, — сказал наемник. — Я сразу понял, что вы никакой не дипломатический работник.